Интервью с Томом Платцом на bodybuilding.com, 2009

Интервью с Томом Платцом на bodybuilding.com, 2009

Интервью с Томом Платцом на bodybuilding.com, 2009

 Том-Платц

 

   Наш перевод интервью, которое Дэвид Робсон взял у легендарного Тома Платца. Запись этого разговора была опубликована на ресурсе bodybuilding com в 2009 году. 


   Дэвид Робсон: Привет, Том. Большое удовольствие беседовать с тобой сегодня. Первый журнал Muscle & Fitness, который я купил, был с твоим фото на обложке. В каком году ты прекратил выступать?

   Том Платц: Привет, Дэвид. Мне тоже приятно с тобой поговорить. Я ушел в 1986.

  

   Дэвид Робсон: Сколько тебе лет? Ты все еще достаточно молод, чтобы вернуться? Фанаты бы очень этого хотели.

   Том Платц: Мне 53. И на самом деле многие, многие люди и компании по производству добавок общаются со мной и хотят знать, не вернусь ли я. Вопрос для меня был очень серьезный, и я примерно год думал об этом. Обсуждал это с женой: «Окей, милая, что думаешь по этому поводу, чтобы я снова вошел в форму?» (смеется).

   Я знаю, что для этого нужно, и думал об этом очень серьезно, даже начинал действовать в этом направлении, и в этот момент PROPTA (прим. переводчика: профессиональная тренерская ассоциация) вышла на меня, и я понял, что смогу реализовать мои таланты там в большей степени.

 

   Дэвид Робсон: Т.е. возвращение на сцену не стоит в твоей повестке дня?

   Том Платц: Нет, я не думаю, что это было бы самым правильным решением, даже если речь идет о выступлениях просто на выставках. Я лучше буду помогать Флексу Льюису, Декстеру Джексону или Джею Катлеру.

 

   Дэвид Робсон: Ты нацеливаешься сейчас на более альтруистические цели? Становясь старше, сильнее ощущаешь, что тебе нравится отдавать знания людям?

   Том Платц: Думаю, что, может быть, этот процесс начинается после 50. Ты задумываешься, что ты можешь вложить, и как ты можешь применить свои таланты.

   Все, чему я научился в жизни, я научился в зале. Как ставить цели и идти к ним, как добиваться выполнения задачи, даже когда все вокруг говорят, что сделать это невозможно.

   Фотоальбом Тома Платца в нашей группе в ВК

 

   Дэвид Робсон: Как ты сейчас выглядишь? Ты все еще упорно тренируешься?

   Том Платц: Ну, очевидно, что я не тот бодибилдер с весом за 100кг, которым меня помнят на протяжении моей карьеры (я весил от 101 до 108 кг в зависимости от сезона). Сейчас вес уже не тот. Я легко могу набрать больше 90кг, и я это делал в 1995.

   Каждые 10 лет задумываешься о возвращении, но я решил приложить свои силы в другом направлении. Прямо сейчас я вешу 81кг. По сравнению с 80-ми, временем моего расцвета, я сейчас экстремально легкий.

   Я понимаю это, и если бы я задумал возвращение, то набрал бы 9 кг достаточно быстро. Помню, в прежние времена ты заходил в зал худым, и уже через несколько месяцев подрастал.

 

   Дэвид Робсон: Говоря гипотетически, если бы ты начал ходить в зал и упорно тренироваться с завтрашнего дня, то предположительно набрал бы 9кг качественной массы за, скажем, 6 месяцев?

   Том Платц: 7 месяцев. Я уже просчитал это. За 7 месяцев я могу войти в прекрасную форму для гостевого позирования. Не знаю насчет соревнований.

   Соревновательный бодибилдинг – это ведь не гольф. В гольфе ты можешь вернуться в преклонном возрасте, если у тебя еще есть удар и сохранились необходимые моторные навыки. Кстати, все старые звезды гольфа, вроде Джека Никлауса, тренируются с отягощениями. Это часть их расписания и позволяет восстановить мышечную ткань.

   Они не бьют по мячу, как раньше, когда им было 35. Но когда обычный парень возвращается к соревновательному бодибилдингу в возрасте более 50 лет, то низ спины не выглядит так, как это было у него двадцатилетнего. Тут тяжелее, потому что это спорт, основанный на визуальном восприятии.

 

   Дэвид Робсон: И это спорт, очень сильно зависящий от судейства. Люди – поклонники и судьи – зачастую обращают пристольное внимание на малейший дефект, имеющийся у выступающего.

   Том Платц: Помню, когда я порвал свои бицепсы, всеобщее внимание было приковано именно к ним, а не к моему общему состоянию.

 

   Дэвид Робсон: Ты всегда был известен благодаря своим ногам. Но определенно, по крайней мере, по моему мнению, ты был очень хорошо сбалансированным атлетом с прекрасными спиной, грудью, плечами и прессом. Тебя когда-то расстраивало, что тебя часто выделяли, как атлета с одной, развитой до невероятной степени частью тела?

   Том Платц: Знаешь, это забавно. Во-первых, для меня большая честь быть чем-то отличающимся от других атлетов моей эры, когда я выступал, как профессионал. Для меня большая честь и удовольствие удостоиться такого комплимента.

   Я был знаменит своими ногами; пытался уменьшить их, когда в 80-х меня за это критиковали Вейдер и другие люди. Я тренировал ноги меньше, но они еще больше росли; конечно, это был эффект периодизации.

   Меньше акцентируясь на ногах в 80-х, даже до такой степени, что я их вовсе не тренировал в месяц, предшествующий выступлению, я в итоге наблюдал, что они становились больше, детализированней, четче; они были почти, как стальные канаты с сечкой. Невероятная штука.  

 

Том-Платц-Лу-Ферриньо   Том Платц: В интернете сейчас есть фото Лу Ферриньо и меня, смотрящихся в зеркало; оно было сделано, когда я вернулся из европейского тура, и выглядит, словно я вернулся домой из тура, смотрю в зеркало и говорю: «Бог мой, что это за мышцы?».

   Это честь, что меня помнят в таком качестве. Я никогда не планировал, что будет так; обычно ты не планируешь такие вещи. Были времена, когда я понимал, что не имею надлежащего баланса, что мои ноги в первую очередь привлекают внимание. Забавно, когда я гуляю по пляжу с женой и кто-то кричит: «Крутые ноги!», а жена говорит мне: «Это они не о моих ногах, дорогой» (смеется).

 

     Дэвид Робсон: Это может быть хорошо или плохо, в зависимости от контекста. Ты думаешь, что тебе снижали оценки из-за того, что в понимании судей твои ноги были слишком большими? Судьи не рассматривали твою фигуру целиком из-за того, что ноги отвлекали на себя внимание?

     Том Платц: Все вышеперечисленное возможно; весьма субъективный момент – кто должен выиграть соревнования. И это зависит от множества вещей, как ты знаешь. Из них некоторые – объективные, а некоторые – субъективные. Но со всеми судьями у меня были очень хорошие отношения.

    Я проводил гостевые позирования по приглашению всех судей Олимпии много раз, по всему миру. После Олимпии 1981, когда выиграл Франко, а все считали, что я мог бы стать одним из победителей, наряду с Дэнни Падиллой и Роем Календером, но я проиграл конкурс, я стал еще популярней, чем ты только можешь представить.

     Все хотели видеть меня на сцене; они хотели видеть мои ноги, слышать музыку. Все судьи с Олимпии позвали меня в свои страны по нескольку раз.

     Я всегда хотел получить первое место на Мистер Олимпия, получить этот трофей. У меня даже специальный кабинет был сделан для трофеев. Но я бы никогда не променял то, что я получил, те дружеские отношения, которые у меня создались, то признание, которое ко мне пришло, когда я проиграл Олимпию, на победу на этом конкурсе. Я бы не отдал все это за статуэтку Сандова.

 

     Дэвид Робсон: Однако, выиграй ты Олимпию, твоя карьера пошла бы другим путем.

     Том Платц: Когда смотришь в прошлое, то все возможности кажутся 50/50. Если бы я победил, то могло бы быть так: «Ну вот еще один парень, который добился самого важного титула в 1981 году». Существует много людей, которые куда талантливее меня, и у них гораздо меньше известности.

     Они побеждали на Олимпии, и делали это по праву, но не получили той известности и карьерных возможностей, которые получил я, проиграв.

 

     Дэвид Робсон: Твои личные качества явно сыграли роль в твоем успехе.

     Том Платц: Должны были. Я соревновался и впервые выступил на Мистер Америка в 1976. Они там проводили интервью среди участников.

     Предполагалось, что атлеты будут говорить с судьями о делах в мире и о жизни. Им надо было понять, как ты будешь представлять бодибилдинг на ТВ, как ты будешь вести себя, если они выберут тебя Мистером Америка. Я бы хотел увидеть, что этот подход снова возродился.

 

 

     Дэвид Робсон: Чтобы качества, о которых ты упомянул, были также важны при принятии решений судьями, как это было в 70-х? Может ли поведение и мироощущение участника влиять на его место на конкурсе; хоть и не в прямую, но влиять на оценки судей?

     Том Платц: Ваше поведение и мироощущение очень важны. Я понял, чего не нужно делать. Я приведу тебе несколько примеров. Я узнал, что когда ты не выиграл конкурс, то не нужно по этому поводу переживать; нужно прекратить все время думать об этом. Такое у меня мнение.

     Например, когда Ментцер попал в подобную ситуацию с Арнольдом на Олимпии 1980, ему было очень горько. Он был великим чемпионом; я многому научился от Майка, который был хорошим другом, да покоится он с миром. Но та горечь, которую он удерживал в душе по этому поводу, определенно не была здоровым явлением.

   Рон Тойфел, с которым я сразился на Мистер Америка 1978 в Цинциннати. Ожидалось, что он выиграет. Он был очень расстроен и ушел со сцены разъяренным. И кого ты думаешь, они отправили на Мистер Вселенная? Меня.

     Еще одним моментом, который я усвоил, было то, что когда ты на сцене, то должен принять решение судей, как подобает спортсмену, каким бы оно не было. В 1981 выиграл Франко; я протянул руку и поздравил его. Спорный вопрос, кто выиграл.

 

Ли-Прист-Том-Платц

     Дэвид Робсон: Кажется, на твою долю выпало немало спорных решений судей. Мистер Олимпия 1981, в особенности, является ярким примером, когда ты мог бы выиграть конкурс. Тебя должно было разозлить, что решения судей не выглядели честными, особенно в твоем отношении.

     Том Платц: Конечно. На сцене я поднял руку Франко, пожал ему руку и поздравил его. А в раздевалке я дубасил по стене (смеется). Я был расстроен, но когда находился перед представителями медиа, то думал о том, что говорить, и как правильно поступить.

     Я думаю, что Франко должны были поставить на место немного ниже, а меня немного выше. Франко – великий чемпион, и для меня честь быть здесь сегодня. Вот что я говорил.

     Это не было дипломатией, политическими заявлениями, которые я действительно планировал. Я просто считал, что так будет правильнее сделать. И сказать тебе по правде, это положительно сказалось на моей карьере. Бодибилдинг сослужил мне хорошую службу за многие годы, и продолжает служить.

 

     Дэвид Робсон: Не многие участники принимали решения судей, подобные тем, что были на Олимпии 1981, таким же образом.

     Том Платц: На спортивных состязаниях часто можно увидеть, что люди злятся. И я от них не отличаюсь. После Олимпии 1980, когда выиграл Арнольд, и было много людей, недовольных этим решением, я пришел в офис к Арнольду и сказал: « Эй, я занимаюсь бодибилдингом из-за тебя. Я переехал в Калифорнию, потому что ты вдохновил меня. Я просто хочу, чтобы ты знал мою позицию».

     Я действительно хотел быть с ним честным, и чтобы все знали, что я чувствую по этому поводу. Ты хочешь преуспеть, все хотят преуспеть, это весьма эгоистичный вид спорта.

     Но одним из моментов, который ты понимаешь, когда становишься старше, Дэйв, это то, что ты не можешь добиться успеха в одиночку. Если бы не Вейдер, судьи и промоутеры соревнований, Джим Лоример и все остальные люди, участвующие в этом, у меня бы не было карьеры. Так что, иными словами, мы сильнее, когда мы вместе, и я был создан из той сокровенной любви и страсти, которую я питаю к бодибилдингу.

 

      Дэвид Робсон: В австралийской документалке «Возвращение» перед конкурсом Мистер Олимпия 1980 ты говоришь, что Арнольд выиграл бы это шоу без сомнений. Конечно, его победа там была спорной. Глядя назад, ты считаешь, что победа Шварценеггера была справедливой?

      Том Платц: Арнольд был очень хорош. Это все равно, что Мохаммед Али вернулся бы на ринг (когда он еще был в форме): тяжело проиграть, учитывая с каким благоговением отнеслись бы к нему судьи.

     Также и для Арнольда в бодибилдинге было бы сложно проиграть, если он находится в относительно хорошей форме. Да, победа была спорной, но решения судей всегда спорны. Ему было бы сложно проиграть в связи с тем вкладом, который он внес в этот спорт. Я это ожидал и понимал.

     Не то чтобы я был рад не победить сам. Я осознал и признал решение судей. За годы соревнований было много хорошего. Но, как я говорил, Олимпию я никогда не выиграл. Было бы прекрасно получить этот титул. Но я думаю, что многое зависит от выбранного вами отношения к этим моментам.

 

 

     Дэвид Робсон: Как показывает история, ты был одним из самых популярных бодибилдеров всех времен, и до сих пор это так. Какие другие части твоего тела, ты считаешь, были хороши? Во время разговора ты часто упоминал о развитии своих ног. Что еще в твоей фигуре было впечатляющим, по-твоему?

     Том Платц: Когда выступаешь, соревнуешься, всегда думаешь о том, чтобы стать лучше. Ты хочешь сегодня быть лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра. Сейчас я смотрю на фото прошлых лет и думаю, что был не так уж плох (смеется). Но когда ты соревнуешься, то всегда думаешь, что мог бы стать лучше.

     Мне кажется, что у меня было прекрасное развитие груди. Спина, определенные части моей спины были очень хороши. Голени и пресс - тоже. Думаю, что моей слабой частью, если я должен определить именно ее, были, скорее всего, руки. Я должен был действительно стараться и создать стратегию для тренировки рук. И они улучшались со временем, но это не были руки Арнольда. Но с Франко они могли соперничать, я тебе скажу.

 

     Дэвид Робсон: Было ли развитие твоих рук обусловлено генетической слабостью, или это результат травмы?

     Том Платц: Я бы сказал, что это связано с генетикой. Я не вышел из утробы с сечкой на ногах, например. Она появилась в результате тяжелой работы и большого количества приседаний. В 70-х я был вдохновлен тяжелоатлетами, и работа в стойке для приседаний почти стала для меня отдельным видом спорта.

 

     Дэвид Робсон: Многие люди критиковали Арнольда из-за Олимпии 1980, и продолжают делать это до сих пор. Связано ли это с тем, что он выиграл этот конкурс, и что его высокий статус сам по себе преувеличивает любые спорные моменты, к которым он имеет отношение?

     Том Платц: Конечно. Арнольд – это продукт, это имя, а любому, находящемуся в центре внимания, тяжело не подвергнуться критике. Каждый что-нибудь скажет, выскажет мнение. Кто-то мне сказал однажды: «Когда стреляешь по индейкам в лесу, выбирай ту, у которой самая длинная шея».

     Наиболее популярный человек в бодибилдинге или другом спорте всегда привлекает множество людей, желающих его покритиковать. И важно то, как он будет с этим справляться. Думаю, любой атлет, да и вообще любой человек, который находится в центре внимания, имеет определенную обязанность, ответственность держать себя в руках, и порой это тяжело, потому что хочется вступить в перепалку.

     В бизнесе и в жизни я обнаружил, что моя истинная сила происходит от того, что я призадумываюсь, прежде, чем реагировать на что-то. В жизни это срабатывает. Будьте терпеливы, когда злитесь, и отвечайте только когда успокоитесь. Арнольд, конечно же, сталкивался со всем этим за прошедшие годы в связи с тем, что он сделал и чего достиг.

 

     Дэвид Робсон: Т.е. нужно отступить и оценить ситуацию, прежде чем принимать решение?

     Том Платц: Да, но например, на футбольном поле ты должен реагировать немедленно. Но в жизни, прежде чем приходить в бешенство и бросать слова, которые уже не вернешь назад, подумай сначала.

Франко-Коломбо-Том-Платц     Тяжело реагировать на проигрыш. Это очень трудно, ведь мы все хотим быть победителями. Я рад, что за все те прошедшие годы принял именно те решения, которые принял. Я до сих пор общаюсь с Арнольдом и Франко. Франко – это человек, к которому я питаю все возможное уважение, мы видимся по разным поводам и вспоминаем былые дни.

 

     Дэвид Робсон: Что стало для тебя величайшим моментом в течение твоей профессиональной карьеры бодибилдера и почему?

     Том Платц: Вау, было много классных моментов. Тут я должен упомянуть Олимпию 1981 и еще Олимпию 1986. На ней я занял место похуже, это был мой последний год выступлений. Произошло так по множеству причин.

     Но прием, который мне оказали на сцене – это было, как будто все зрители находились на сцене вместе со мной, и мы дополняли друг друга. На каждое движение, которое я делал, публика соответственно отвечала. В тот раз у меня было 5 или 6 вызовов на бис. А ведь это не было гостевым позированием, это были соревнования.

     Именно тот вечер 1986 года стал самым памятным среди всего того количества выступлений, которые были у меня на сцене Олимпии, да и в любом другом месте. Помню я сходил со сцены после всех этих выходов на бис, и Арнольд посмотрел на меня, словно говоря: «Что это происходит, Том?». Это было, как будто общение без слов.

     Это то, чем является позирование: вы рассказываете свою историю публике. А публика – часть этой истории; люди знали, что я собираюсь уходить из соревновательного бодибилдинга после этого.

     Они видели это из моих поз, моих жестов. А я гнал одну позу за другой: БАМ, БАМ. Как будто по груше лупил. Люди прониклись этим, прониклись моментом и проживали его вместе со мной: мы были на одной волне. Для любого исполнителя на сцене, если он пережил такое хоть раз в своей жизни, это уже будет счастьем.

     Я бы отдал 30 лет жизни за еще один такой вечер. И речь не о деньгах или карьере, речь о чувствах – вот почему ты выходишь на эту сцену. Это как голод, который нужно утолить.

 

      Дэвид Робсон: Таким образом, получается, что для тебя самое важное – это ощущение момента. Вот что подталкивает тебя выкладываться по-максимуму.

     Том Платц: Да, и как я уже говорил, вы должны быть актером, дипломатом, бизнесменом и атлетом. Все 4 функции должны в вас присутствовать. К такому выводу я пришел, наблюдая за Зейном, Ментцером, Арнольдом и всеми остальными.

 

     Дэвид Робсон: На Олимпии 1986 ты, в определенном смысле, выказывал свое уважение публике?

     Том Платц: Да, и отдавал им назад то, что они дали мне. Это было энергией, которой публика подпитывала меня все эти годы. Они дали ее мне, а я отдал ее им обратно.

 

 

     Дэвид Робсон: На этих соревнованиях ты позировал под песню “Ride like the Wind”. Почему ты так часто использовал этот трек?

     Том Платц: Это забавно, но я стал известен по этой песне. Кристофер Кросс, “Ride like the Wind”. Я всегда под нее выступал, независимо от того, что еще использовалось.

     В 1986 я использовал эту музыку в начале выступления, как люди и ожидали. Но потом сделал переход на “Twist and Shout” Beatles. А этого публика не ожидала: они посходили с ума, так и было задумано.

 

Том-Платц

     Дэвид Робсон: Правильно ли будет сказать, что на Мистер Олимпия 1981 ты вышел в своей лучшей форме?

     Том Платц: Да, я с этим согласен. Баланс и все остальное были идеальными. Я смотрелся в зеркало перед выходом и думал: «Боже ты мой…». И это пугало меня, сводило меня с ума. Борозды на ногах были такие глубокие…

      В том году все было четко рассчитано по времени. Я заходил в зал и сразу получал великолепную накачку. Это был один из тех годов, когда все срабатывало, как надо. А началось все с негативной ситуации: были разорваны отношения с моей невестой. Но я откинул весь негатив и сосредоточился на позитиве.

     Я был даже излишне позитивен. Должен признать: я позировал во всех странах как свободного, так и несвободного мира.

     Несколько лет я был почти как Beatles. Везде, где я появлялся, сотни и сотни людей приходили на семинары. Я везде побывал в том числе и с гостевыми позированиями. Их было много, но я безмерно наслаждался процессом; у меня остались очень, очень теплые воспоминания о тех годах.

 

     Дэвид Робсон: Ты был одним из первых, кто стал проводить семинары крупномасштабно?

     Том Платц: Да, это так, и вот как это получилось: Арнольд ушел из соревновательного бодибилдинга и передал эту эстафету мне. Он сказал мне, что хочет заниматься съемками, продюсированием, режиссурой и политикой. И он ушел. Эстафетная палочка перешла ко мне. Просто никто больше не хотел с ней бежать.

     У меня было прошлое, связанное с бизнесом, соответствующее образование. Я знал, что смогу продвинуть себя на рынке, как продукт. И вот, Арнольд передал мне эстафету. Все остальные хотели оставаться в зале и тренироваться. А я хотел путешествовать по свету, выходить на сцену каждый вечер и представлять собой то, о чем я мечтал, и это работало.

     Эту дверь открыл Арнольд. И я должен сказать тебе, что я не был самой одаренной личностью, не был парнем с самыми большими мышцами или с самой узкой талией, но никто больше не захотел воспользоваться этой возможностью, сделав такие занятия своей профессией.  

     В свое время, в 80-е, мне бы хотелось, чтобы был кто-то с моим опытом, кто мог бы помочь мне. В некотором смысле ребята вроде Зейна и Арнольда являлись таковыми людьми. Я был тогда юным. И я до сих пор молод. Когда я вижусь с Арнольдом, Дрейпером, Зейном и Эдом Корни, всем им уже по 60 да по 70 лет, а мне 53 года.

 

     Дэвид Робсон: Каково сейчас встречаться с твоими коллегами из бодибилдинг-прошлого?

     Том Платц: Я чувствую себя при этом, словно мне 20 лет. Это освежает прекрасные воспоминания, поверьте мне. Это волнующие моменты. Я просто обожаю быть среди всех этих парней из прошлого. Это как встреча одноклассников.

 

     Дэвид Робсон: Насколько я понимаю, на занятия бодибилдингом тебя в значительной степени вдохновило фото Дэйва Дрейпера?

     Том Платц: Да, верно, ты хорошо подготовился. Это была картинка Дэйва Дрейпера, где на каждой руке у него сидело по девушке, и еще по одной было у каждой его ноги.

 

     Дэвид Робсон: Кто еще вдохновил тебя?

     Том Платц: Арнольд, конечно. Арнольд, Франко и Дрейпер были главными вдохновителями. Франко, потому что он был низкорослый, как и я. А Арнольд потому, что занял место Дрейпера. Дрейпер всегда был более духовным, его тянуло заниматься работой с деревом, в то время, как Арнольд появился тут, чтобы заниматься бизнесом.

     Оба они оказали большое влияние на меня. Арнольд хотел побеждать, завоевывать титулы, а Дрейперу просто хотелось быть самим собой, заниматься деревом. Я не отношусь ни к одному из этих типажей, но определенно ценю естественную чистоту Дрейпера; в то же время мне нравится рабочая этика и отношение к успеху, которые присущи Арнольду. Я стремился обладать качествами их обоих, они оба меня учили.

 

Том-Платц

     Дэвид Робсон: Фото тебя, Арнольда и Дрейпера, сделанные в 70-е Артом Зеллером, были великолепны.    

     Том Платц: Да, Арти Зеллер сделал все эти фото. Я знал Арти долгое время, прежде чем он покинул нас. Однажды я сказал Арти: «Ты хоть понимаешь, скольких людей ты вдохновил своим искусством?».

     Если бы не фото Арти, особенно те, сделанные в Голдс Джим, я бы никогда не сказал своем отцу, когда мне было 9 лет (я показал ему фото Дрейпера), что когда вырасту, хочу заниматься этим же спортом. Это Арти и все эти парни дали мне эту энергию и эту жизнь. Вот почему я занимаюсь тренерской деятельностью.

 

     Дэвид Робсон: При всей той массе талантливых бодибилдеров, присутствующих на сцене сегодня, у людей все еще сохраняется большой интерес к тому, что могут сказать такие люди, как ты. Атлеты «золотой эры» бодибилдинга привлекают внимание множества поклонников.

     Том Платц: Невозможно отрицать, что сейчас на сцене много талантливых спортсменов. Но в то же время, есть интерес к ретро, при чем во всех областях. Это как с машинами: Камаро, Челленджер и Мустанг.

     Друзья из моего зала часто приглашают меня на вечеринки в стиле 80-х, а, как ты знаешь, 80-е были моей эрой. У меня в шкафу до сих пор хранится одежда из 80-х. Думаю, что определенно к этой эре есть любопытство и интерес. Я получаю большое количество писем по электронной почте, и во многих случаях они от людей 20-30 лет.

     Зачастую меня удивляет – как же вы узнали о моей карьере, если вам только 20 лет? Я ушел из соревновательного бодибилдинга, когда вас еще на свете то не было. Но они знают все, что касается моей истории. И это один из полезных моментов существования интернета.

 

     Дэвид Робсон: Насколько ты связан с бодибилдингом сейчас?

     Том Платц: Еще прежде, чем я подался в профессиональный бодибилдинг, мой отец (а он оказал определенное влияние на мою жизнь) сказал мне (тогда мне было около 9 лет): «Ты должен получить образование, прежде, чем ехать в Калифорнию». Уже в 9 лет я собирался ехать в Калифорнию!

     Он взял с меня обещание, что я сначала получу диплом. Так я и сделал. Так что, когда я ушел из соревновательного бодибилдинга в 1986, то зарождавшиеся в то время тренерские организации проявили ко мне интерес из-за моего имени и моего образования.

     В дальнейшем это привело ко множеству вещей: за 15-16 лет я стал профессором в одной организации. Но в итоге я отошел от преподавательской деятельности и пошел работать в область, о которой я ничего не знал.

     В жизни у меня следующая стратегия: ты будешь расти только в зоне, где тебе некомфортно. Это как в зале. Когда тебе некомфортно, а ты, например, делаешь подход приседаний, и тебе надо сделать 50 повторов, а ты пока что осилил 30, а на спине у тебя 180кг, и надо выжать еще 20 повторений – вот тогда, делая их, ты будешь расти.

 

Том-Платц

     Дэвид Робсон: Если ты прижат к стене, то тебе некуда двигаться, кроме как вперед.

     Том Платц: Точно - либо двигайся вперед, либо упади и умри, третьего не дано. Этому я научился в зале и применил ко многим аспектам в своей жизни: когда в последние 3-4 года я был связан с автомобилями, финансами и банковским бизнесом, мне действительно пришлось снова учиться; мне было некомфортно, но все это были моменты, в которых мне очень хотелось разобраться.

     Этот бизнес был очень выгоден до недавнего момента, когда наступил кризис в авто индустрии. Так что я ушел из авто-бизнеса, т.к. он не оправдал моих ожиданий. Но я много узнал о том, как можно применить знания, полученные в зале, в других сферах деятельности.

     Дела у меня шли хорошо, и это очень сильно воодушевляло. Банковское дело и финансы были очень похожи на зал. Люди, с которыми я работал в финансовой области (можешь верить этому или нет) выросли в 80-х на журналах Muscle & Fitness со мной на обложке. Все они знали меня, так что это очень помогало в бизнесе.

    Этот бизнес мне нравился, и я вовсе не хотел из него уходить, но с деловой точки зрения с определенного момента его существования продолжать не имело смысла. Сердцем я хотел остаться, но разум говорил мне, что делать этого не нужно. Так что я ушел из авто-бизнеса.

 

     Дэвид Робсон: Я читал, что однажды ты приседал со штангой 112кг в течении 10 минут. Для обычного человека это немыслимо. Насколько тяжело это было?

     Том Платц: Когда в 70-х я жил в Детройте, то мечтал о том, чтобы уехать в Калифорнию. Но сначала мне нужно было закончить образование. Я там едва сводил концы с концами, но деньги на зал находил всегда.

     Так вот, в зале в Детройте было много прекрасно приседавших атлетов, и занятия в стойке для приседа были почти отдельным видом спорта.

     У меня была определенная схема периодизации, по которой я тренировался. Так, постепенно, я достиг результата в 10 минут непрерывных приседаний с четвертаком (250 фунтов=112кг).

     Такой результат был запланирован, и я должен честно тебе сказать, что я не был лучшим по приседаниям в этой группе спортсменов, но я стал самым известным из них. Хотя парни, с которыми я занимался, были лучше меня, и их результаты были выше, о них нигде не писали, в отличие от меня. Этим я обязан Джо Вейдеру.

 

     Дэвид Робсон: И своему феноменальному развитию ног.

     Том Платц: Конечно. Мои ноги очень хорошо отреагировали на эту тяжелейшую работу. Чем интенсивней я приседал, тем лучшую отдачу я получал. В этом отношении я имел генетическую предрасположенность.

 

 

     Дэвид Робсон: Глядя на твои ноги, которые гораздо больше, чем у твоих коллег (тоже тяжело тренировавшихся), понимаешь, как ты удачлив в этом отношении. Насколько упорно ты должен был работать, чтобы достичь в итоге такого развития?

     Том Платц: Не хочу сказать, что это далось легко, ведь я провел много изнурительных тренировок в стойке для приседа, до такой степени выматывающих, что порой вся жизнь проносилась перед глазами.

     Бывало, что я ложился на пол в старом Голдс Джим на Венис Бич, и сердце билось так быстро, что я не мог ни дышать, ни видеть. Через 5-10 минут я вставал и шел делать следующий подход.

     И это не было полезно для здоровья, но определенно было проявлением великой американской трудовой этики. И мне это нравилось. Я наслаждался тяжелой работой и получением ее плодов.

 
Том-Платц

      Дэвид Робсон: У тебя было прозвище «Золотой орел». Каково его происхождение?

      Том Платц: Еще в 1979 и начале 1980 у меня была рекламная колонка в Muscle & Fitness, в которой я рекламировал свой бизнес - почтовую рассылку. Примерно в тоже время я читал книгу «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» и был вдохновлен ей, что и упоминаю в фильме «Возвращение».

       Я подумал, что хоть мне и нравится идея «Чайки по имени Джонатан Ливингстон», но мне не кажется, что «Золотая чайка» будет пользоваться популярностью. Мой отец предложил орла, птицу, для которой нет препятствий, она летает настолько высоко, насколько захочет – символ Америки. И я подумал, что это действительно хороший символ. Так что я использовал его на своей странице почтовой рассылки, которая была в каждом выпуске Muscle & Fitness.    

       Я поместил там этого орла, использовал его, и с этого началось то, что меня начали называть Золотым Орлом. На Мистер Олимпия 1980 в Австралии меня на самом деле объявили как Золотого Орла.

 

       Дэвид Робсон: А слово «золотой» было вставлено потому, что ты жил в Калифорнии?

       Том Платц: Да, и из-за цвета моих волос.

 

       Дэвид Робсон: Глядя на твои фото, и фото других бодибилдеров 70-х и 80-х, очевидно, что бодибилдеры той эры представляли собой что-то уникальное.

       Том Платц: Тогда мы все были разные. Был Арнольд – «Австрийский Дуб», был я – «Золотой Орел», в 60-х был Дэйв Дрейпер – «Блондин Бомбардировщик». И все мы выглядели по разному. Думаю, что в этом состоит частично притягательность той эры.

       Сейчас все выглядят превосходно, но похоже друг на друга. Не видно особой разницы между фигурами. Хотя я со всем уважением отношусь к текущему поколению, оно невероятно; я никогда не думал, что развитие сможет дойти до такой точки.

       Вот один из моментов, которому я научился от Арнольда и Фрэнка Зейна. Помню, после Мистер Вселенная 1978 я пришел в зал, и Фрэнк сказал мне очень серьезно: «Тебе нужно по-настоящему задуматься о продвижении своих ног на рынке».

       Это была идея, которую подал мне Фрэнк, как бизнесмен, о том, как построить свой бизнес в бодибилдинге. И так это все началось.

       Я всегда уважал Зейна за его бизнес-смекалку. Вся его аура, его образ, были тщательно спланированы, разрекламированы и имели маркетинговую поддержку. И с Арнольдом тоже самое. И с такими людьми, как Кэл Шкалак и Майк Ментцер. Майк многому научил меня с точки зрения продвижения себя на рынке. И это то, по чему я скучаю: товарищество и общение всех профи в зале.

 

       Дэвид Робсон: Ты упомянул о степени интенсивности своей тренировки ног. Это относится и к другим частям тела?

       Том Платц: Да. Я применял ту же стратегию также и к другим частям тела, анализировал и изучал, как реагируют красные и белые волокна.

      Арнольд был эктоморфом, высоким стройным парнем, который мог тренироваться 2 раза в день 6 раз в неделю. Когда так пытался тренироваться я, то становился меньше и худее.

 

      Дэвид Робсон: Арнольд, по-твоему, был все-таки эктоморфом или мезоморфом, или комбинацией обеих типов сложения? Я думал, что он больше относится к мезоморфам.

      Том Платц: Думаю, Арнольд был скорее эктоморфом, а я – мезоморфом. Я мог тренироваться интенсивней Арнольда, но делать это должен был реже. Другими словами, 12 разовый тренинг в неделю для меня был бы слишком изматывающим; мне больше подходят тренировки 3-4 раза в неделю с более высокой интенсивностью.  

 

 

Понравилось? Поделись с друзьями!

Рекомендуемые материалы

Top