Майк Квин: интервью

Майк Квин: интервью

Майк Квин: интервью

Майк Квин

   Наш перевод интервью, которое Рон Харрис взял у популярного профессионального бодибилдера 80-х Майка Квина:

 

   Здесь, на Testosterone Nation, мы не делаем интервью с профессиональными бодибилдерами, пока они не прекращают нести херню и кормить слушателей дерьмом. Т.к. говорить правду о стероидах и сумасшедшем образе жизни не хорошо для бизнеса, большинство из них не приходят к нам, пока не прекратят выступать. Однако Майк Квин не вписывается в этот шаблон. Его рассматривали в качестве «черной овцы» и «плохого парня» даже до того, как он прекратил выступления. Многие даже считают этого бывшего Мистера США и Мистера Вселенная НАББА первым настоящим «плохим парнем» бодибилдинга. Квин встревал в драки и имел репутацию враждебно настроенного мужика. Он прямо говорил, что у него на уме и доставал многих. Короче, за ним было прикольно наблюдать, и журналам он нравился. Но, в середине 90-х Квин исчез из спорта. Т.к. Майк вдохновлял меня раньше в моих усилиях в бодибилдинге, я решил найти его и получить от него цельную, нецензурированную историю. Итак, вот это интервью:

 

     Рон Харрис: Майк, у тебя была репутация бойца, когда ты выступал. В детстве ты часто дрался?

     Майк Квин: Я вырос в Броктоне, штат Массачусетс, родине Рокки Марчиано и Мавина Хаглера. Город известен тем, что он довольно жесток. Меня часто дразнили и пиздили в возрасте 13-14 лет. Потом, позже, я отхерачил всех, кто когда-либо бил меня. Люди решили, что я задира, но на самом деле я ненавижу задир. Все драки, в которых я участвовал, были с парнями, которые были говнюками и докапывались до тех, кто их меньше и слабее.

 

     Рон Харрис: Каким ребенком ты был? 

     Майк Квин: Я был странным, рос в нервозности. Технически я был душевнобольным. В основном меня растил дед, пока не умер, когда мне было 11. На самом деле я не помню многого из своего детства, но душевные проблемы не были в диковинку для моей семьи. Восемь моих родственников совершили суицид или его попытку (сестра Майка покончила с собой). Плюс у меня синдром дефицита внимания и гиперактивности. Порой мне кажется, что это связано с вакцинациями, которым я подвергался ребенком, ведь тогда все вакцины имели в составе ртуть.

     Рон Харрис: Как ты начал тренироваться?

     Майк Квин: У деда был маленький зал в подвале, и однажды, когда мне было 13 (??? К второму деду отправили, что ли?), он решил, что для меня настало время начать тренировки. В первый день, просто балуясь, я выжал лежа 100кг (???!).

 

     Рон Харрис: Ты уже тогда был мускулистым?

     Майк Квин: Я был крепким парнишкой, толстеньким таким, понимаешь? Вместо грудных мышц у меня были сиськи. Вот почему для меня всегда было сложно получить рельеф. Я тренировался дома до 15 лет, потом увлекся футболом. Был действительно хорошим игроком и сожалею, что не пошел в профессионалы. Думаю, что с ростом 1,73м я был слишком низкорослым для НФЛ. Но тренировки я отягощениями всегда были для меня терапией – на них я выпускал всю мою ярость и в итоге расслаблялся. По завершении двухчасовой футбольной тренировки я ехал на автобусе в зал и тренировался там 1,5-2 часа.

 

     Рон Харрис: Когда ты понял, что у тебя есть талант к занятиями бодибилдингом?

     Майк Квин: На самом деле, я соревновался, как пауэрлифтер, пока был подростком. Когда мне было 18, и я готовился к соревнованиям, в один из дней мне нужно было сделать присед с 247,5кг на 5 раз. Я сделал только 4 повтора и внезапно просто сказал: «Да ну в пиз.у! Я буду бодибилдером!». Через 6 недель выступил на подростковом Мистер Бэй нашего штата и выиграл. Еще через несколько месяцев я победил на подростковом Мистер Массачусетс и в своей весовой категории на открытом конкурсе среди мужчин, увенчав это впоследствии титулом Мистер Америка среди подростков. Даже в столь юном возрасте я был наравне с большинством парней, которые соревновались, будучи старше меня. Через пару лет стал третьим на Мистер Америка за Джо Миико, парнем, который больше ничего не добился в спорте, кроме этого, но сразу же после этого я победил на Мистер Вселенная НАББА 1984 в Лондоне, том же конкурсе, который выигрывали Арнольд и Стив Ривз. Конечно, когда я захотел стать профессионалом, ИФББ заставили меня пройти заново всю последовательность, начиная с шоу уровня штата, пока я не выиграл на чемпионате США в 1987.

 

     Рон Харрис: Как ты впервые приобщился к стероидам?

     Майк Квин: Первые несколько лет занятий в зале со мной вместе тренировался отец и отгонял всех стероидных дилеров прочь. Это, вероятно, единственная хорошая вещь, которую он когда-либо для меня сделал. Но я все равно становился больше и сильней естественным путем. К чему было думать о стероидах, если все шло так хорошо? Потом, когда мне было 18, я решил их попробовать. Сначала я узнавал информацию о них сам, а потом пошел к местному доктору, который выписывал стероиды местным атлетам. В моем первом цикле было по 100мг в неделю Теста и Деки, 3 таблетки Дианабола в день и 4 штуки Анавара. На них я выиграл в моем первом конкурсе. Я никогда не применял стероиды, чтобы строить мышцы, а только для того, чтобы удержать мускульную массу, когда был на диете.

 

Майк-Квин     Рон Харрис: Верным ли будет утверждение, что раньше больше акцент делался на тренинг, чем на допинг?

     Майк Квин: Если говорить в общем, то бодибилдинг в 80-х был классным, а в 90-х – большим разочарованием. В восьмидесятых самым важным был тренинг, потом шла диета, а допинг с большим отрывом шел на третьем месте. После этого порядок важности сменился ровно наоборот. Сейчас молодые ребята подходят ко мне и их первый вопрос о том, сколько я жму лежа. Сразу после этого они спрашивают, какие стероиды я использую. Так жалко…

 

     Рон Харрис: Ты думаешь, слишком много ребят бросаются использовать стероиды в наше время, не уделив время построению естественной базы массы и силы?

     Майк Квин: Да, определенно, и мне кажется безумием, что при наличии всей той информации, которую они могут сейчас получить в интернете, почти никто из них не изучает допинг, прежде чем начать его использовать. Они просто руководствуются слухами и повторяют то, что, как им кажется, делают профессионалы. Думаю, что в наше время нужно быть психически ненормальным, чтобы быть бодибилдером.

 

     Рон Харрис: Ты всегда был известен, как очень требовательный тренер. Люди в зале пугались тебя?

     Майк Квин: Все время. На самом деле, для меня до сих пор тяжело получить клиентов в качестве персонального тренера, потому что люди думают, что я – чокнутый. Но я никогда не отказывал поклонникам в автографе. Вы должны понимать, что зал – это мой офис; это место, где я работаю. У меня синдром дефицита внимания и гиперактивности, который дает мне возможность чрезвычайно сильно сфокусироваться на короткие промежутки времени. Когда диагноз был окончательно установлен, я изучил болезнь, и как она себя проявляет. Внезапно многие плохие решения и импульсивное поведение в моем прошлом обрели смысл.

 

     Рон Харрис: У тебя репутация «плохого парня» в бодибилдинге. Откуда это пошло?

     Майк Квин: Я никогда не провозглашал себя «плохим парнем». На самом деле, мне кажется, что это звучит тупо. Полагаю, что то, как я тренировался, и мои фото выглядели так враждебно. Но такие фото хорошо продавались. Когда я сделал мою первую обложку для Iron Man, продажи журнала удвоились. Я бы идеально подошел для контактных видов спорта, вроде футбола или хоккея. Забавно, но миф о том, что я – забияка, стал реальностью. Я выходил, и парни хотели заварить кашу со мной просто из-за моего имиджа. Мне всегда приходилось обороняться. Я никогда не боялся высказывать, что у меня на уме, никогда не стоял в стороне, когда хулиган приставал к людям вокруг. Если поэтому я – «плохой парень», то ладно, пусть так и будет.

 

     Рон Харрис: Ты боролся с наркозависимостью несколько лет, так?

     Майк Квин: Иногда я с этим сталкивался, но не был наркозависимым. Я занимался самолечением своего синдрома с помощью кокаина. Употребив кокс, я мог читать, мог четко мыслить. Думаю, это делало меня нормальным.

     Рон Харрис: Полагаю, сейчас ты используешь для этого более традиционные медикаменты?

     Майк Квин: Я принимал Велбутрин много лет, и он очень хорошо помогал, но меня мучила бессонница. Сейчас я употребляю Паксил против маниакальной депрессии и Стратеру. До сих пор я не чувствую себя на 100% нормально.

 

     Рон Харрис: Когда последний раз ты терял контроль или вступал в драку?

     Майк Квин: В прошлом ноябре. Этот засранец, который оказался маленьким стероидным качком, подумал, что моя жена заняла его место для парковки, и начал ей угрожать. Она была так напугана, что набрала меня. Я был в 25 минутах, так что сказал ей заблокировать его машину, чтобы он не смог уехать. К моменту, когда я подъехал, он был в магазине GNC. Я этот кусок говна там повалял, как тряпичную куклу. Но мне сейчас уже 42 года. Я порвал пару связок в плече, швыряя эту скотину.

 

     Рон Харрис: Насколько ты большой сейчас?

     Майк Квин: Пытаюсь быть поменьше, но во мне 108кг. Мой самый большой вес был 130кг, но с ним мне было очень, очень неудобно. Я не понимаю, как парни сейчас справляются с таким весом. Проходишь несколько шагов и уже одышка. В 80-х мы были в лучшей форме, без этой экстремальной массы. Мы просто понимали, что это плохо для здоровья.

 

     Рон Харрис: Еще был инцидент, когда ты потерял свой зал из-за каких-то дел, относящихся к мафии, так?

     Майк Квин: Да, довольно страшная история. У меня с двумя партнерами был зал во Флориде. Один из них был из Англии, у него была компания по производству спортпита. Другой был хиропрактиком. Каждый из нас вложил в это по четверть миллиона, и предполагалось, что хиропрактик будет снимать в месяц по пять тысяч. Я позволил моему партнеру вести дела, не зная, что у него проблемы с наркотиками, и он не распоряжается деньгами должным образом. Он пропустил несколько платежей хиропрактику. Однажды к нам пришли четыре «реальных» итальянских мужика, которые объяснили, что деньги, которые дал нам хиропрактик, на самом деле их деньги, и им не нравится, что мы не платим положенные суммы. Эти парни были из одного из главных криминальных семейств в США. Я испугался и переписал всю свою долю.

 

     Рон Харрис: Так ты никогда не имел ничего общего с мафией?

     Майк Квин: У меня были связанные с мафией друзья, но я сам никогда этого не касался. Слава Богу, я все-таки их знаю, и когда несколько лет назад был инцидент, когда владелец клуба в Майами хотел меня убить и заказал меня, то я сделал звонок, и заказ был снят. Этот парень разбил бутылку текилы об мое лицо.

    Рон Харрис: Как мило. Почему ты прекратил выступать?

     Майк Квин: Я закончил, потому что спорт превратился в культ. Победителями стали становиться парни, у которых за спиной лучшие аптекари. Единственный настоящий генетический фрик среди профессионалов сейчас – это Ронни Колеман. Он на самом деле стал профи, когда был почти чистым. Так много дерьма и политики сейчас в этом спорте. Они – как стадо плачущих младенцев, вечно скулящих и жалующихся, но никогда не встающих на защиту своих прав. Хотите, чтобы ситуация изменилась? Бойкотируйте Мистер Олимпия! Это единственный известный мне вид спорта, где федерация отворачивается от атлетов, если у них появляются проблемы со здоровьем. В Европе, когда футболист серьезно болеет, они проводят специальные благотворительные матчи, чтобы собрать для него деньги.

 

Майк-Квин     Рон Харрис: Некоторые люди, глядя на фото профессионалов в журналах, думают, что они трахаются, как звезды НБА. У этих парней много разных женщин?

     Майк Квин: Конечно, у некоторых из тех, кого я знал, были своего рода бодибилдинг-группиз, вероятно, что и сейчас есть то же самое. Я всегда был однолюбом, а не бабником. Некоторые из ребят, у которых много женщин, были к тому же бисексуалами и это тоже сохранилось по сей день.

 

     Рон Харрис: Наверняка это просто слух. Давай поговорим о допинге. Можешь рассказать, основываясь на своем опыте, как стероиды влияют на либидо? И как с этим обстоит дело, когда курс заканчивается?

    Майк Квин: Могу сказать, что чем старее ты становишься, тем сильнее вероятность «словить вялого» на выходе из курса. Но у меня никогда особых проблем не было. Я – Скорпион, а мы известны своей половой силой. У меня никогда не было скачков либидо ни вверх, ни вниз, потому что я никогда не злоупотреблял тестостероном. Многие любят «Тест», потому что он дешев и позволяет быстро нарастить силу и массу. Мне никогда не нравились ощущения от его приема. В качестве основы я всегда использовал Деку и сопровождал ее небольшими количествами Equipoise и Дианабола. Цикл шел 6 недель, а потом 2 недели – перерыв. В последние 6 недель перед конкурсом в ход шел Примоболан, Винстрол-В и оральные андрогенные стероиды типа Халотестина в самом конце.  

 

     Рон Харрис: Так ты думаешь, что «Тест» почти для всех не годится?

     Майк Квин: Некоторым он подходит, некоторым – нет. С моим телом он не дружил. Когда с него сходишь, в суставах прекращается производство синовиальной жидкости. Еще одним ужасным допингом по влиянию на суставы является Винстрол. На этих препаратах я никогда не мог оставаться больше четырех недель за раз.

     Я всегда делал анализы крови во время циклов, а не после них, как делает большинство парней. В зависимости от результатов я регулировал дозы. Бодибилдерам надо знать, что они должны прекращать тренировки за 2 дня до анализа, иначе вещества, образующиеся в организме при тренинге, могут привести к некорректным результатам исследования.

 

     Рон Харрис: Стероиды ухудшали твой нрав?

     Майк Квин: Нет. Единственной раздражавшей меня вещью была диета. Мне всегда приходилось сильно пострадать, чтобы добиться рельефа. Сейчас парни используют тонны тироидов и ДНП, и по-прежнему едят, как свиньи, до самого дня шоу.

 

     Рон Харрис: Помогут ли среднему парню, занимающемуся в зале, статьи, рассказывающие о том, как занимаются атлеты из первой десятки Олимпии?

     Майк Квин: Никак не помогут. Эти ребята используют такое количество допинга, что могут заниматься почти каждый день часами. Если обычный парень попробует это повторить, от себя изведет до смерти за одну-две недели.

     Рон Харрис: Исходя из твоего опыта, является ли большинство профессионалов экспертами в области тренинга и питания?

     Майк Квин: Абсолютно нет. На этом уровне бодибилдинг представляет из себя нарциссизм в чистом виде. Эти ребята занимаются крайне нездоровыми вещами. На вроде этих высокопротеиновых и высокожировых диет, на которых многие из них сидят. Во-первых, ты получаешь гипогликемию от недостатка углеводов. Во-вторых, ты наносишь вред своей поджелудочной железе. В-третьих, не употребляя клетчатку, подвергаешься очень высокому риску рака кишечника. Все эти парни сейчас едят по 500гр протеина в день и учат юнцов делать то же самое. Какая глупость!

 

     Рон Харрис: Что еще опасного они делают?

     Майк Квин: Инсулин! Не являясь диабетиком, применять инсулин просто, чтобы стать большим – это слабоумие. Вот из-за чего эти парни сейчас такие большие - из-за инсулина и гормона роста, но не стоит рассчитывать, что это не ударит по здоровью в долгосрочной перспективе. К тому же они сейчас конкретно переедают. Вы насилуете свою пищеварительную систему, питаясь каждые 2 часа. Есть надо только тогда, когда вы голодны. Это просто здравый смысл, но в бодибилдинге его больше нет.

 

     Рон Харрис: Шокирует ли тебя то, насколько сейчас по сравнению с 80-ми увеличился и стал более изощренным прием допинга? Считаешь ли ты это выходом за рамки разумного?

     Майк Квин: Меня шокирует, что я вижу недостаток интеллекта и полную безответственность по отношению к здоровью. Я не сомневаюсь, что все эти ребята сейчас используют гораздо больше, чем нужно. Когда бы меня ни спросили о стероидах, я всегда отвечаю, что, может быть, я и бывал вне себя, но никогда не был дебилом, используя их!

 

     Рон Харрис: В ваше время я не припоминаю, что бы вам, ребята, требовались гуру, чтобы войти в форму. Почему, как ты думаешь, сейчас почти у всех профессионалов они есть?

     Майк Квин: Ну, гуру у нас не было, но ты не сможешь стать топовым бодибилдером без хорошей системы поддержки. У меня был прекрасный партнер по тренировкам по имени Пол Феттерс, а моя подружка в то время, Дана Голден, помогала мне с диетой. Рик Валенте работал со мной над позированием. Вам надо иметь нескольких людей, которые смогут честно высказать свое мнение о вашей форме. Я не знаю Чада Николса и никогда не слышал про него ничего плохого, но мне говорили, что некоторые ребята платили ему до 10 штук за подготовку к шоу. Это глупость. Все что вам нужно, это дневник питания и зеркало. Просто делайте записи, что и в каких количествах вы едите, и как это влияет на ваше тело.

 

     Рон Харрис: Похоже, что ты и другие ребята в 80-х веселились, когда соревновались. Вы были дружны?

     Майк Квин: Время было веселое. Мы были как товарищи, потому что часто виделись. Единственный, с кем было сложно найти контакт, это Рич Гаспари. Он все время был нервный и измотанный.

 

     Рон Харрис: Что ты думаешь по поводу того, что профессионалы поносят друг друга и угрожают надрать друг другу задницу?

     Майк Квин: Скажу так – если хочешь кому-то надрать жопу, так просто пойди и сделай это. Не надо говорить об этом месяцами и годами, как все они это делают. Они видят друг друга несколько раз за год и имеют множество шансов подраться, если им так хочется.

 

    Рон Харрис: Из всех, с кем ты соревновался и виделся, кто был самым большим джентльменом и главным подонком?

     Майк Квин: Тогда почти все ребята были джентльменами: Ли ХейниЛи ЛабрадаБерри Де Мей, Майк Кристиан, Рон Лав и Боб Пэрис. В конце моей соревновательной карьеры два парня из Европы, ныне покойные, показались мне такими же. Это были Андреас Мюнцер и Момо Беназиза. Единственным подонком того периода я считаю Шона Рея. Однажды я стоял рядом с ним, когда к Шону подошел мальчик, может лет 10 или 11, вместе с мамой. Она сказала, что у сына вся стена в спальне завешана фотографиями Рея, и он бы хотел получить его автограф. Шон просто отшил его и ушел. Мне так не по себе стало, что я дал ему свое фото и подписал его. Позже я получил от матери мальчика письмо, в котором говорилось, что он сорвал все фото Рея и повесил мои.

     Рон Харрис: Ты все еще фанат бодибилдинга? Если да, то кто твои любимые атлеты сейчас?

     Майк Квин: Я фанат, да. Мне сильно нравится Ронни Колеман. Он мне очень напоминает Ли Хейни своей естественной, спокойной духовностью. Плюс, он был офицером полиции, так что, очевидно, он из тех, кто любит помогать людям. Еще я большой поклонник Даррема Чарльза. Он единственный, кто действительно по-честному выкладывается. Многие не знают, что многие годы, даже в статусе профессионала, он был абсолютно чистым.

 

     Рон Харрис: Чем ты сейчас занимаешься?

     Майк Квин: Я начал выпуск линейки добавок под названием Life Style Essentials. Она нацелена на мэйнстрим; это линейка не для бодибилдинга, а мое имя и изображение не будут использоваться для ее продвижения. Сейчас я веду переговоры с GNC по поводу этой линейки. Вы можете ознакомиться с продуктами на веб-сайте (прим. переводчика: домен уже стоит на продаже, сайта нет).

 

     Рон Харрис: В прошлый раз я разговаривал с тобой год назад, и тогда ты рассматривал возможность участия на Мастерс Олимпия. Все еще есть возможность, что ты там выступишь?

     Майк Квин: Нет, я точно не стану там выступать. Сейчас, чтобы использовать стероиды и гормон роста, мне надо делать это легально, через клинику, и в итоге это обойдется мне в 30 штук, при том, что на конкурсе приз за первое место составляет 10 штук. Арифметика просто не бьется.

 

     Рон Харрис: Начни ты заниматься бодибилдингом в наши дни, ты бы все равно хотел стать профессионалом?

     Майк Квин: Нет. Я бы тренировался для здоровья и собственного удовольствия, но со всем этим экстримом, связанным с допингом и диетой, я бы связываться не стал.

 

     Рон Харрис: Спасибо за искренний разговор, Майк!

     Майк Квин: Обращайся, Рон!

 

  • Автор: Рон Харрис, Testosterone Nation
  • Перевод: i-pump.ru

Понравилось? Поделись с друзьями!

Top