Интервью с Дольфом Лундгреном, журнал Men's Health

Интервью с Дольфом Лундгреном, журнал Men's Health

Интервью с Дольфом Лундгреном, журнал Men's Health

Дольф-Лундгрен-Бетти-Вейдер

   Наш перевод интервью, которое Дольф Лундгрен дал журналисту Men's Health Эрику Шпицнагелю в 2012 году.

 

    Критики никогда не были добры к Дольфу Лундгрену. Они называли его «ухмыляющимся и сверкающим», когда старались быть с ним обходительными, и «выразительным, как деревяшка», когда не пытались делать этого. «Наблюдение за старательным мыслительным процессом (Лундгрена) – мучительный опыт», - было сказано в «Вашингтон Пост», в обзоре фильма «Красный скорпион» 1989 года. «Он, возможно, единственный человек во Вселенной, на фоне которого Ван Дамм выглядит как актер», - писал критик «Нью Йорк Таймс» о Лундгрене в фильме «Универсальный солдат» 1992 года. Киноакадемик Кристин Холмлунд, подводя итоги карьеры Лундгрена в книге 2004 года «Боевики и приключенческие фильмы», написала: «Лундгрен лимитирован своим размером и невозмутимым лицом: хотя его часто и сравнивают с Арнольдом Шварценеггером, но он имеет более узкий актерский диапазон».

   Переживая столь трудные времена и убеждая критиков в своих достоинствах, он один из немногих звезд боевиков, кто внушает уважение (и настоящий страх) своей аудитории. В 2009 трое вооруженных грабителей в масках вломились в дом Лундгрена в Марбелле (Испания), связали его жену и собирались обыскать жилище. Но потом один из них заметил фото семьи Лундгрена в спальне и узнал кинозвезду. Он оповестил об этом своих подельников, и они приняли безоговорочное решение немедленно бежать с места преступления. Видимо, «деревянная» манера актерской игры Лундгрена их беспокоила гораздо меньше его способности разбить им морды. Возможно, они боялись закончить как Аполло Крид, «убийством» которого в фильме 1985 года «Рокки 4» был известен Лундгрен. Честно говоря, быть запуганным Дольфом не так уже и нелепо. Как однажды сказал Роджер Мур, который работал с Лундгреном в фильме о Джеймсе Бонде «Вид на убийство»: «Дольф больше, чем Дания». Это художественное преувеличение, но лишь слегка.

     У Лундгрена, родившегося в Стокгольме, в Швеции, рост 195 см и вес примерно 113 кг чистых мышц. А еще у него черный пояс по киокушинкай. На съемках «Рокки 4» он ударил Сильвестра Сталлоне так сильно, что отправил в больницу на 9 дней. Если это недостаточно страшно, он еще и умный. Лундгрен имеет ученую степень, как инженер-химик, от Университета Сиднея, и говорит на 5 языках (шведский, английский, немецкий, французский и японский). Еще он встречался в восьмидесятых с певицей Грейс Джонс, зависал в пользовавшемся дурной славой диско-притоне «Студия 54», и жил в Нью Йорке, когда город был веселым и опасным. Определенно, жизнь Лундгрена интереснее его фильмов. Но в последние годы Дольф на грани чего-то на вроде возвращения. Он был самой «двумерной» частью боевика-эпика 2010 года с участием всех звезд «Неудержимые», а сейчас возвращается в продолжении, «Неудержимые 2», этой пятницей, 17 августа. Это кино, может, и не заставит думать, но игра Лундгрена защитит его дом от грабителей как минимум, еще на год.

     Я позвонил Дольфу, когда он ждал в международном аэропорту Лос-Анжелеса посадки на рейс до Мадрида, одной из точек в его мировом медиа-туре по продвижению «Неудержимых 2». Он разговаривал мягко, застенчиво, часто смеялся, особенно над собой. Другими словами, был полной противоположностью всем кино-персонажам, которых когда-либо сыграл. Итак, интервью:

 

 

   Эрик Шпицнагель: В «Неудержимых 2» много звезд, и видимо много отдельных эго. Как вы там все ладили друг с другом?

   Дольф Лундгрен: О да, там просто была основная группа, которая работала вместе большую часть фильма. Это Слай (Сталлоне), я, Джейсон (Стетхем), Терри (Крюс), Рэнди (Кутюр) и этот китайский парень, Джет Ли. Мы работали все время. Когда ребята вроде Брюса (Виллиса) и Арнольда (Шварценеггера) приходили, то это было только на одну-две недели. Но для всех было волнительно быть частью команды большого фильма. Некоторые из этих ребят, например Чак Норрис, не делали фильмов уже примерно 7 лет. Так что никто не пришел с раздутым эго.

 

   ЭШ: Но с большими свитами?

   Дольф Лундгрен: У нескольких парней было и так. Они появлялись с множеством сопровождающих, особенно Арнольд и Чак. Телохранители, свита, и все такое…

 

   ЭШ: Я понимаю, когда у экс-губернатора есть телохранители. Но зачем они Чаку Норрису? Я думал, он может убить мужика пинком.

   Дольф Лундгрен: (смеется), не знаю. Иметь телохранителей – это просто часть звездного образа жизни, по-моему.

 

   ЭШ: А у тебя сколько телохранителей?

   Дольф Лундгрен: Нисколько.

 

   ЭШ: Потому что тебе они не нужны, или ты можешь сломать чью-то спину взглядом?

   Дольф Лундгрен: (смеется) Нет, я для этого слабоват.

 

   ЭШ: Среди звезд боевиков распространены уловки?

   Дольф Лундгрен: Что за уловки?

 

   ЭШ: Стероиды, например. Я разговаривал с Чарли Шином, и он сказал, что использовал стероиды для подготовки к съемкам в «Высшей лиге». А это всего лишь фильм о бейсболе.

   Дольф Лундгрен: (смеется) Это забавно. Чарли принимал стероиды? Это, похоже, самые слабые лекарства из тех, что он когда-либо потреблял. Нет, мне нравится Чарли. Очень нравится. Хороший парень. Но когда он говорит, что принимал стероиды, то это - тоже самое, когда я рассказываю о том, что принимал аспирин. Но, как бы там ни было, в чем твой вопрос?

 

   ЭШ: Распространены ли стероиды в боевиках? Работа в них требует наличия больших, рельефных, «кинематографичных» мускулов. Это должно быть искушением для некоторых из звезд.

     Дольф Лундгрен: Конечно. Меня это никогда не касалось, потому что я уже был большим парнем, когда начал сниматься в фильмах. Мне не надо было становиться больше. Так что стероиды не имели никакого смысла. Но если вы актер обычных размеров, а вам надо сниматься в фильме, где предполагается, что ваш герой накаченный и ему надо снимать рубашку, то да, стероиды имеют смысл. 

Дольф-Лундгрен-Сталлоне-Шварценеггер-Ван-Дамм

  ЭШ: Ты это видел?

   Дольф Лундгрен: Ну я… (долгая пауза) я не присутствовал при инъекциях лично. Но я замечаю, когда это происходит. Мне понятно, какие парни используют их, а какие нет.

 

   ЭШ: Ты можешь сказать, просто взглянув на человека?

   Дольф Лундгрен: О да. Это достаточно очевидно. Можно увидеть разницу. У стероидных мышц мягкая округлость, которая не возникает, если ты занимаешься с весами, или практикуешь боевые искусства, или что то подобное. Я не осуждаю никого. Каждый сам распоряжается своей жизнью, люди делают то, что хотят. Это как травку курить. Если ты экспериментируешь с этим, то это не значит, что ты дьявол, что ты разрушаешь свое тело. Это просто значит, что ты пробовал это.

 

   ЭШ: Как насчет стероидной ярости?

   Дольф Лундгрен: А она реально существует? На самом деле я ее не видел ни разу.

 

   ЭШ: Не так много журналистов сидят на стероидах, так что я не в курсе.

   Дольф Лундгрен: Я на самом деле не знаю, что про это сказать. Большинство ребят, с которыми я работал, настоящие профи, нормальные в общении парни. Если прием стероидов вводит в бешенство, тогда я не знаю никого, кто бы принимал стероиды. Смотришь на некоторых из них, и понимаешь, каким образом они смогли подняться до положения, в котором находятся. Это потому, что они хорошо обращаются с людьми. Как Арнольд. У нас была сцена в начале фильма, где мы освобождаем и спасаем его. И там есть эпизод, где он поворачивается ко мне и говорит (с жестким немецким акцентом): «Освободи меня, Франкенштейн». Мы сняли сцену, и после этого он подошел ко мне и сказал: «Мне очень жаль. Это не я написал эту реплику».

 

 

   ЭШ: Он подумал, что задел твои чувства? Как мило.

   Дольф Лундгрен: Я ответил: «Не беспокойся об этом, Арнольд».

 

   ЭШ: Ты ведь старый друг с большинством из этих парней, так? Со Сталлоне, очевидно.

   Дольф Лундгрен: Да, я его с Рокки знаю. Мы друзья 27 лет.

 

   ЭШ: И ты выпивал с  в 80-х?

   Дольф Лудгрен: Я знал его весьма хорошо, потому что какое то время владел клубом под названием «Черное и Синее» на Сансет в Лос-Анжелесе. Я открыл его с Фрэнком Сталлоне, братом Слая, и Микки туда часто заходил. Конечно, выпивали (смеется).

 

   ЭШ: Можешь поделиться какими-нибудь историями?

   Дольф Лундгрен: Я не должен так делать.

 

   ЭШ: Ну а вообще, на что были похожи гоу-гоу 80-х? Это был ярко, развратно?

   Дольф Лундгрен: Да, это было безумие. Я был молод, и особых последствий не было. Особенно безумно было в Нью-Йорке, когда я встречался с Грейс Джонс несколько лет и мы отвисали в клубах.

 

   ЭШ: В таких, как Студия 54?

   Дольф Лундгрен: Да. В нем и в «Свете рампы», церкви, переделанной в клуб. Я влился в процесс как раз в конце эры диско и вечеринок.

 

   ЭШ: Для тех из нас, кто там не был, в воображении это рисуется самым лучшим местом. Там было так круто, как нам кажется?

   Дольф Лундгрен: Ну это зависит от того, что вам кажется.

 

   ЭШ: Мне кажется, что в Студии 54 все нюхали кокаин с гениталий Мика Джаггера.

   Дольф Лундгрен: (смеется) Такого я не видел, нет.

 

   ЭШ: Но там были наркотики? Очень много наркотиков?

   Дольф Лундгрен: Ну конечно. Наркотики не были тогда так осуждаемы. Это было такой узко-социальной штукой. Если кто то нюхал со стола, никто даже не обращал внимание. Это было нормально. Людям было все равно.

 

   ЭШ: А ты сам принимал наркотики?

   Дольф Лундгрен: Я не увлекался. Когда я встретил Грейс (Джонс), я очень напряженно тренировался. В зал ходил по 2 раза в день, иногда и больше. Вот это было мое.

 

 

   ЭШ: Ты чувствовал себя наравне с Грейс, или усладой для ее глаз?

   Дольф Лундгрен: Конечно, я был усладой для глаз, ее мальчиком-игрушкой. Так я себя чувствовал, и так воспринимали меня люди. Я имею ввиду, что она относилась ко мне с уважением, но я никогда не чувствовал себя комфортно. Как толко я прошел кастинг в Рокки 4 и переехал в Лос-Анжелес, обзавелся своим жильем, мы стали отдаляться. Потому что не подразумевалось, что все будет происходить таким образом.

 

   ЭШ: Т.е. не предполагалось, что ты будешь таким же знаменитым, как Грейс?

   Дольф Лундгрен: Я и не думаю, что вышел тогда с ней на один уровень. Но мы стали более равноправны после Рокки. Это было неожиданно и тяжело для нас обоих. Наши отношения продлились 4 года, но как только я стал чуть-чуть знаменит, они были обречены.

 

Дольф-Лундгрен   ЭШ: Помимо наркотиков и клубов, был ли Нью-Йорк восьмидесятых так опасен, как о том идет молва?

   Дольф Лундгрен: Абсолютно. В тот период, до Джулиани (прим.переводчика Рудольф Джулиани – мэр Нью-Йорка 1994-2001г), этот город имел высочайший показатель по убийствам в стране, а может быть, и в мире. Я помню, как впервые прилетел в Нью-Йорк и пошел на вечеринку с Грейс. Она попросила меня что-то вытащить из сумки, помаду или что-то вроде того; я пошарил там и нащупал маленький пистолет. Он выглядел, как игрушечный, но был настоящим, похожим на карманный пистолет Derringer, двухзарядный, с патронами .32 или .38, что-то вроде того. Я спросил ее: «Что это?». А она такая: «Да все нормально. Это мне друзья дали». Я поинтересовался, зачем он ей, и она рассказала, что ее уже грабили несколько раз. Врывались к ней домой, связывали и забирали все.

 

   ЭШ: Связывали ее?

   Дольф Лундгрен: Да.

 

   ЭШ: Ты шутишь? Вламывались к Грейс Джонс и связывали ее веревкой?

   Дольф Лундгрен: Так она сказала.

 

   ЭШ: Это безумие. Она была ограблена Снидли Уиплэшем (прим.переводчика: злодей, персонаж мультфильма)?

   Дольф Лундгрен: (смеется) Звучит глупо, но это было на самом деле, и это было страшно. Она рассказал мне о том, что произошло, и я подумал: «Да ну на хер, со мной такое не случится». В следующий раз мы поехали за пределы Нью-Йорка, потому что не могли там купить оружие.

 

   ЭШ: Не могли?

   Дольф Лундгрен: Ну, можно было, но трудно. Я съездил в Колорадо и купил там пару пушек. А потом все время ходил по Нью-Йорку с двумя пистолетами, спрятанными на мне. Один в кобуре на лодыжке, а другой на груди.

 

   ЭШ: Да ты был как коп под прикрытием.

   Дольф Лундгрен: И все это было незаконно. В штате Нью-Йорк не разрешалось иметь при себе спрятанное оружие. Так что я всегда нервничал, что меня с ним поймают. Забавно – одна часть меня боялась копов, а другая – грабителей. Интересное чувство.

 

 

     ЭШ: А какие были шансы, что тебя обыщут полицейские?

     Дольф Лундгрен: Такое все время случалось. Нас не обыскивали, но часто останавливали, шмонали лимузин. Мне посчастливилось, что меня так и не поймали. Если бы я сел, это был бы конец всему. Карьера бы на этом завершилась. Но риск того стоил. Я знал парня, на которого навели пушку и ограбили рядом с нашим домом в Вест Виллэдж. Забрали все, вплоть до нижнего белья.

 

     ЭШ: Да ну, неправда.

     Дольф Лундгрен: Это правда! Он пришел к нам голый.

 

     ЭШ: Это буквально самое странное событие, о котором я когда-либо слышал.

     Дольф Лундгрен: Такой вот там тогда был район. Очень забавный; как минимум, он был таким, когда я там жил.

 

     ЭШ: Что, правда?

     Дольф Лундгрен: Конечно, я не знал всего, что происходило вокруг. Я заработал немного денег на модельном бизнесе и купил черный мотоцикл. Ездил по району голый по пояс.

 

     ЭШ: Обалдеть.

     Дольф Лундгрен: Мне казалось, что люди там так дружелюбны. Я завел много новых приятелей.

 

     ЭШ: Не сомневаюсь.

     Дольф Лундгрен: Это определенно не было похоже на шведскую сельскую местность.

 

     ЭШ: Но ты ведь не был совсем невинным? Ты наверняка нахватался местных манер…

     Дольф Лундгрен: Я любил выпить. Мог накатить 15 стопок текилы, а потом шел тренироваться в зал на следующий день.

 

     ЭШ: Как такое возможно?

     Дольф Лундгрен: Я был молод. В те дни я мог спать по 2 часа и хорошо себя чувствовать. Просто устраиваешь длительную пробежку или интенсивную тренировку, и все уходит с потом.

 

     ЭШ: Ты когда-нибудь шел в зал с мыслью: «А ведь я еще немного пьян с прошлого вечера»?

     Дольф Лундгрен: Да все время.

 

     ЭШ: Каково это – тренироваться пьяным?

     Дольф Лундгрен: Когда мне шел третий десяток, это было легко. А теперь я так не могу. Чем ты старее, тем тяжелее. Тело меняется и уже не восстанавливается так быстро. В те дни бывало и похуже. Карьера актера меня от этого оттягивала. Когда ты делаешь 1-2 фильма в год, то уже не можешь себе позволить бурный образ жизни, потому что возникает ответственность.

 

     ЭШ: Потому что для работы на следующий день требуется трезвое состояние, или из-за того, что папарацци могут сделать твои не очень достойные фото?

     Дольф Лундгрен: Дело не в папарацци. Они тогда немного крутились вокруг меня, но не так, как сейчас. Когда они делали снимок, то должны были проявить пленку, напечатать фото, отнести его в газеты, показать, попытаться продать. Это был долгий, сложный процесс. У людей не было iPhonе-ов, камер в часах и еще в чем-нибудь, как сейчас.

 

     ЭШ: Сейчас каждый человек – папарацци.

     Дольф Лундгрен: Так и есть. Когда ты еще пацан, и быстро становишься знаменитым, то хочешь посмотреть, что же произойдет. Но ты не можешь взаимодействовать со всеми масс-медиа, это очень тяжело. Я был счастлив, т.к. все, что мне нужно было сделать – это хорошо выглядеть, быть в форме в своих фильмах. Вот и все. Не было интернета и не надо было о нем беспокоиться.

 

Дольф-Лундгрен-Рокки-4-Иван-Драго     ЭШ: Сейчас так много способов «засветиться».

     Дольф Лундгрен: Так и есть. Если кто-то знаменитый изменяет мужу или подружке, об этом все узнают на следующий день. Вот эта девушка из «Сумерек», Кристен Стюарт, если бы у нее был роман с режиссером в восьмидесятых, то это сошло бы ей с рук.

 

     ЭШ: Возможно ты прав.

     Дольф Лундгрен: А сейчас нельзя себя так вести. Мне жаль этих современных молодых ребят. Человеческая природа - это человеческая природа. Мы почти всегда ожидаем, что они (звезды) идеальны, а когда узнаем, что это не так, все удивляются и разочаровываются. Они такие же, как все остальные.

 

     ЭШ: Давай поговорим о боевых искусствах. Ты ведь некоторое время занимался карате, не так ли?

     Дольф Лундгрен: Большую часть жизни.

 

     ЭШ: В каком возрасте ты начал? Ты уже был каратистом, когда тебя достали из чрева матери?

     Дольф Лундгрен: Не так рано. Мой отец был офицером в Швеции, и когда его карьера начала рушиться, он вымещал это на семье.

 

     ЭШ: Ты имеешь ввиду словесные оскорбления или…?

     Дольф Лундгрен: Я имею ввиду физическое насилие. Папа был очень жесток. Ребенком меня часто били. И это сподвинуло меня заняться контактными видами спорта.

 

     ЭШ: Потому, что надо было защищаться?

     Дольф Лундгрен: Да. Бывало, я приходил в школу в синяках, и это меня смущало. Я всегда пытался скрыть шрамы от друзей.

 

     ЭШ: Это ужасно.

     Дольф Лундгрен: Я открыл для себя боевые искусства, сначала дзю до, а потом карате, и стал довольно хорош в них, потому что у меня была мотивация. Больше, чем чего-либо, я хотел ощущения безопасности. Это было в возрасте примерно 14 лет, мне кажется. А к 19 или 20 я был чемпионом. Выступал на турнирах по карате в Токио и Австралии. В возрасте 21 года я получил черный пояс, третий дан.

 

     ЭШ: Все, что я знаю о карате, происходит из фильма Karate-Kid.

     Дольф Лундгрен: (смеется) Это не так уж далеко от истины.

 

     ЭШ: Недалеко? У тебя был Мистер Мияги (прим. переводчика: персонаж фильма, учитель карате)?

     Дольф Лундгрен: Да, да, конечно. В Karate-Kid это показано близко к реальной жизни.

 

 

     ЭШ: У тебя был пожилой азиат-наставник, который учил карате, обманом заставляя полировать его машину?

     Дольф Лундгрен: Нет, не прямо так. Это как быть учеником портного. Это очень замысловатое и сложное искусство. Есть много способов достичь результата, так что находите мастера, наблюдаете за ним и учитесь его технике. Мои сэнсэем был Брайан Фиткин, английский чемпион по карате. Он был моим наставником, и, из-за тяжелых взаимоотношений с отцом, он отчасти мне его заменил. Он тренировал меня и сделал чемпионом. Я до сих пор дружу с ним. На самом деле я собираюсь в Швецию на следующей неделе, чтобы потренироваться с ним.

 

     ЭШ: Ты начал делать это по-настоящему, и потом использовал в кино. Трудно выдержать твой удар?

     Дольф Лундгрен: Ты в курсе, что случилось со Сталлоне?

 

     ЭШ: Это когда ты его почти убил апперкотом в грудь?

     Дольф Лундгрен: (смеется) Без понятия! Окей, вот что случилось на самом деле. Когда меня взяли в Рокки 4, я до того никогда кинокамер не видел. А тут я был в этом фильме о боксе. Я знал, что должен играть русского бойца, но не знал, какого хрена это означает. Я никогда до этого ни с кем не сражался в кино. Со многими я встречался на ринге, но не в кино.

 

     ЭШ: Тут нужен другой навык.

     Дольф Лундгрен: Особенно 25 лет назад. Тогда не было развитых спецэффектов. Это должно было выглядеть, как будто я бью другого парня. Сейчас ты можешь находиться от него в нескольких метрах, и они это поправят за счет обработки. Очевидно, есть способ, за счет особых углов съемки, того, где ты встаешь, сделать так, чтобы выглядело, словно вы мутузите друг друга, в то время как на самом деле это не так. Помогало то, что я был каратистом. Я мог легко подстроиться.

 

       ЭШ: На самом деле противников в карате не бьют?

       Дольф Лундгрен: Я изучал одну из форм карате, ту же, что Чак Норрис, где ты просто касаешься противника. Ты коснулся лица оппонента, баллы засчитаны. «Ударил» в голову, еще баллы. Но все без реального контакта. И мы потратили массу времени, тренируясь для Рокки. Я был со Сталлоне 5 месяцев в Лос-Анжелесе, мы дважды в день работали над этими сценами. Получалось действительно хорошо. Я до сих пор помню некоторые движения.

 

       ЭШ: Ты шутишь?

       Дольф Лундгрен: Серьезно! Это засело у меня в голове. Как монолог Шекспира, не могу от них избавиться.

 

       ЭШ: Так что же произошло со Сталлоне? По его словам, ты ударил его так сильно, что досталось сердцу, и он провел больше недели в больнице.

       Дольф Лундгрен: Вот, что я помню. Кажется, мы были в Ванкувере. Мы снимали Россию в Ванкувере. Ту часть, где он попадает в Москву. Мы были там 2 недели, и очевидно, что были хорошо тренированы. Но у Сталлоне было много забот. Он был режиссером, сценаристом, много чего делал, разводился, и все это одновременно. Был под давлением. Большинство сцен, которые мы делали вместе, были отработаны, как танцы, но в некоторых моментах мы импровизировали.

 

     ЭШ: Импровизировали в боевых сценах?

     Дольф Лундгрен: Когда проводишь с другим человеком много времени, начинаешь предвидеть его движения. Можешь немного поранить его несколькими ударами, которых он не ожидает. Так вот, мы снимали сцену в самом начале схватки Рокки с Драго, где Сталлоне получает удар сзади, и, кажется, тогда я и задел его.

 

     ЭШ: Удар, который задел сердце и вызвал подъем давления до 290?

     Дольф Лундгрен: Так высоко? Боже мой.

 

     ЭШ: Так Сталлоне сказал.

     Дольф Лундгрен: Но он никогда не жаловался! Никогда у меня не возникало впечатления, что ему тяжело. Мы закончили съемку, попрощались, полетели обратно в Лос-Анжелес на двух недельный перерыв, а потом я выяснил, что Сталлоне в больнице. Для меня это было новостью. 

 

Дольф-Лундгрен-Иван-Драго-фильм-Рокки-4     ЭШ: Ты в этой связи ты плохо себя чувствовал?

     Дольф Лундгрен: В этом не было моей вины. Я просто делал то, что он мне говорил.

 

     ЭШ: Фильм Рокки 4 стал для тебя крупным прорывом. Когда читал сценарий, думал ли ты: «Это роль, для которой я рожден»?

     Дольф Лундгрен: У меня не было достаточно опыта, чтобы так подумать. До этого я вообще не снимался. Был всего лишь одним из 5 000 других парней, которых прогнали через прослушивание. Потом меня вызвали в Лос-Анжелес, и там у меня были встречи-пробы с некоторыми настоящими русскими бойцами. На самом деле, я не видел сценария фильма Рокки 4, пока меня не утвердили на роль Ивана Драго. И когда я прочел его, то идентифицировал себя с персонажем. Этого парня эксплуатировала коммунистическая система и все такое. Он был наивен и немного не в своей тарелке. И я понимал, каково это, особенно, будучи сам новичком в Голливуде. Ты не особо-то много думаешь. Все происходит по схеме «иди сюда, сядь там, встань, сделай вот так».

 

     ЭШ: Иван Драго - своего рода стереотип.

     Дольф Лундгрен: Да, конечно.

 

     ЭШ: Он не слишком «многоуровневый» персонаж. Тебя это не тревожило? Хотелось придать ему большую эмоциональную глубину?

     Дольф Лундгрен: Вы должны играть то, что написано в сценарии. Но в фильме была одна сцена, где я получил возможность что-то выразить. Я не смотрю Рокки 4 слишком часто, но иногда бывает, что он попадается мне вечером по телевизору. Мой любимый эпизод - это когда Драго готовится сразиться с Аполло Кридом, находится внутри казино, его тренер приходит и говорит что-то на русском (бормочет какую-то тарабарщину по-русски), потом сцена начинает двигаться с помощью гидравлики, поднимая его на арену, и он показывается миру, зрителям. Когда я вижу себя в этой сцене, я точно знаю, что думал в тот момент.

 

     ЭШ: Что?

     Дольф Лундгрен: Страх. И в то же время, попытка показаться свирепым, уверенным и подготовленным. То, что чувствовал Драго, и чувствовал я в тот момент, было идентичным. Я был всего лишь юношей, пытающимся выглядеть, как будто он здесь свой, как будто ему здесь комфортно, но на самом деле в голове была мысль: «Какого хрена здесь происходит?». Именно то же самое думал Драго в этот момент, или, по крайней мере, я уверен, что он думал об этом.

 

 

     ЭШ: Вау. Никогда не думал, что с Драго все так сложно.

     Дольф Лундгрен: Так что актерской игры здесь не потребовалось. Для меня это приятное воспоминание. С тех пор такого больше не происходило. Ничто из того, что я делал в кино с того времени, настолько точно не соответствовало моим реальным эмоциям.

 

     ЭШ: Критики не всегда были добры к тебе.

     Дольф Лундгрен: (смеется). Нет, не были.

 

     ЭШ: Они не понимают сути? Существует ли вообще понятие плохой игры в боевиках?

     Дольф Лундгрен: Нет, такое понятие там определенно существует. Просто я недостаточно старался. У меня не было навыка, чтобы преобразовать свою индивидуальность, или чтобы играть выразительно и достаточно натуралистично. Кроме того, внутри моего жанра существует определенная ограниченность, происходящая из сюжетов.

 

     ЭШ: Да, это не жанр, где много содержательных ролей.

     Дольф Лундгрен: Вовсе нет. Я счастлив, снимаясь в франшизе «Неудержимые», потому что у моего персонажа там есть определенная глубина. У него есть эмоции и определенная человечность. В большинстве боевиков такое редко встретишь. Но это выбор, который ты делаешь. Я сделал этот выбор. Я провел 10 лет в Европе, когда моим приоритетом было вырастить детей вне Нью-Йорка и Голливуда, с ранних 1990-х до 2004 года. Тогда я не особо много работал. Я сделал много фильмов, но я, знаешь ли…

 

     ЭШ: Ты схалтурил?

     Дольф Лундгрен: Думаю, да. Нужно действительно тяжело работать, чтобы создать трехмерный персонаж. Ты должен репетировать, изучать и не торопиться. Нельзя просто прилететь из Испании, заучить реплики и снять фильм сходу.

 

     ЭШ: Ты говорил, что смог бы одолеть Майка Тайсона. Ты имел в виду Тайсона в период его расцвета, или в его форме 2012 года?

     Дольф Лундгрен: А я трезвый был, когда это говорил?

 

     ЭШ: Не знаю. Ты сказал это в 1988.

     Дольф Лундгрен: Ну вот видишь. (смеется)

 

     ЭШ: К тому же, у меня есть твоя цитата из Weekly World News.

     Дольф Лундгрен: Ты шутишь?

 

     ЭШ: Хочешь сказать, что она недостоверная?

     Дольф Лундгрен: Между прочим, я не думаю, что смог бы побить Майка Тайсона. Может и смог бы, если бы была возможность применить удары из карате. Удар ногой в голову или что-то вроде этого. Но даже в этом случае это наверняка плохая идея. И в мире Майка, в боксе, это нереально, забудь. Так что положим конец этим слухам прямо здесь и сейчас.

 

     ЭШ: В битве между тобой и Железным Майком….

     Дольф Лундгрен: Забудь об этом. Я сдаюсь. 

Дольф Лундгрен

     ЭШ: Но твоя репутация идет впереди тебя. Несколько лет назад был инцидент, когда грабители вломились в твой дом в Испании, увидели твое фото и сразу свалили.

     Дольф Лундгрен: Да, верно (смеется).

 

     ЭШ: Эта история была преувеличена прессой?

     Дольф Лундгрен: Слегка, как обычно. Они там были, они видели фото, они ушли. Но они взяли кое-что из моих вещей.

 

     ЭШ: Т.е. по факту грабеж все-таки был?

     Дольф Лундгрен: Да. Но большую часть они вернули. Позже вернулись и принесли несколько вещей назад.

 

     ЭШ: Это же глупо!

     Дольф Лундгрен: Это были любители.

 

     ЭШ: Может, они читали статью про Майка Тайсона?

     Дольф Лундгрен: Может (смеется). Это уже звучит лучше. Не так, что они подскочили и убежали. Они сначала тщательно подумали об этом.

 

     ЭШ: Когда ты входишь в помещение, люди обычно вопят от страха?

     Дольф Лундгрен: О да, постоянно. Они убегают. Ресторан сразу опустошается. Как в фильме Годзилла.

 

     ЭШ: Я знал!!!

     Дольф Лундгрен: Начинают орать по-японски и убегают (смеется). Нет, нет, нет, конечно. Совсем наоборот. С людьми я любезен.

 

     ЭШ: Не бьешь их наобум?

     Дольф Лундгрен: Никогда. Думаю, что энергия, которая от меня исходит, вполне миролюбивая. Этому я научился в карате. Попытаешься быть грубым, поплатишься за это. У тебя есть, где себя проявить.

 

     ЭШ: Никто не пытается задираться с тобой?

     Дольф Лундгрен: Конечно, бывает иногда. Кино – это мощное средство воздействия. Люди путают тебя с персонажем. Я встречал много людей, которые считали меня за Драго. Они не знают о той части моей личности, которая связана с проектированием в химии. Они не знают о научно-технической части моей натуры.

 

     ЭШ: Так это не брехня со стороны Wekly World News? У тебя действительно есть научная степень по проектированию в химии?

     Дольф Лундгрен: Есть. Жизнь еще страннее, чем вымысел. Приятно иметь что-то, о чем люди не знают. И это помогает, когда читаешь негативную рецензию. Ты можешь подумать: «Этот парень не имеет обо мне представления». Ты более загадочен, чем им кажется.

 

     ЭШ: Ты действительно хотел быть инженером-химиком?

     Дольф Лундгрен: Хотел, да. Насколько мой отец был жесток, настолько же он был и умен. Он был к тому же и экономистом, и инженером. Работал на шведский парламент. Всегда говорил мне: «Если хочешь чего-то добиться, едь в Америку. Не надо оставаться в Швеции. Ты не сможешь ничего достичь в социалистической стране». Полагаю, я принял это близко к сердцу.

 

     ЭШ: Химия казалась тебе единственным выходом?

     Дольф Лундгрен: Поступление в колледж было единственным способом, при котором я мог позволить себе путешествия. И химическое проектирование казалось вполне приемлемой специальностью. Но сердце к нему не лежало. Как только я прибыл в Нью Йорк и увидел там творческих людей, начал понемногу сниматься и выступать в качестве модели, открывать совершенно другую, выразительную часть себя, я уже не мог вернуться назад.

 

     ЭШ: Ты до сих пор «химичишь» на званых обедах время от времени?

     Дольф Лундгрен: (смеется). На самом деле нет. Но я могу смешать действительно хороший коктейль. В этом я крут. В миксовании разных жидкостей и твердых веществ.

 

     ЭШ: Давай-ка послушаем рецепт. Что входит в фирменный напиток от Дольфа Лундгрена?

     Дольф Лундгрен: Окей, ээ…(долгая пауза). Налить порцию охлажденной водки. Потом взять ломтик лимона, с одной стороны посыпать его сахаром, а с другой стороны – молотым кофе. Теперь откусываете лимон, а затем пьете водку. Довольно хороший вариант. Помогает проснуться.

 

     ЭШ: Надо было нам сыграть в игру на выпивание во время этого интервью.

     Дольф Лундгрен: Конечно, почему бы и нет.

 

     ЭШ: Каждый раз при упоминании слова «карате», пей порцию «Дольфа Лундгрена».

     Дольф Лундгрен: (смеется). Это нечестно.

 

     ЭШ: Так у тебя, похоже, уровень IQ как у гения?

     Дольф Лундгрен: Думаешь?

 

     ЭШ: Это неправда? Я слышал, что твой IQ=160.

     Дольф Лундгрен: Не знаю об этом. Кто-то просто написал в интернете, а потом молва пошла.

 

     ЭШ: На самом деле, мне эту цифру сообщил издатель.

     Дольф Лундгрен: Да ну! (смеется)

Дольф-Лундгрен

    ЭШ: Но нужно сказать в ее защиту, что она цитировала Entertainment Weekly. Это я не из Википедии взял.

 

     Дольф Лундгрен: У меня были хорошие оценки в школе, но не уверен, что я такой уж умный. Никогда не проходил этих IQ тестов и не имею желания это делать.

 

     ЭШ: Почему нет?

     Дольф Лундгрен: Какая разница? Это бессмысленно. Надо наслаждаться жизнью, веселиться, быть здоровым и счастливым - вот что действительно важно.

 

     ЭШ: Существует клише, что атлеты, как правило, не шибко умные.

     Дольф Лундгрен: Да, есть такое клише.

 

     ЭШ: Вероятно, поэтому твой IQ 160, даже если это и неправда, постоянно муссируется. Потому что это выглядит так невероятно.

     Дольф Лундгрен: Понимаю. Никто не может поверить, что у меня есть мозги. Потому что я высокий, потому что блондин, мышцы у меня большие, и я убиваю людей, чтобы обеспечить себе существование. Вот видишь, если кого-то и будут считать тупым, так это меня. Я не знаю, каков мой IQ, но я 5 лет проучился в колледже. И горд моей степенью инженера-химика. Я не работал по специальности, но в жизни она может пригодиться. Хорошо иметь эту степень. Так, на всякий случай.

 

       ЭШ: На какой случай?

       Дольф Лундгрен: Я не знаю (смеется). Это страховка.

 

       ЭШ: Сколько тебе лет?

       Дольф Лундгрен: Седьмой десяток идет (смеется). Нет, мне 54.

 

       ЭШ: Каков жизненный цикл звезды боевиков? Сколько ты проработаешь, делая фильмы на подобие Неудержимых?

       Дольф Лундгрен: От разных моментов зависит. Я не хочу заниматься этим вечно, бегая с пулеметом. И никогда себе такого не представлял. Я склонен планировать свою жизнь пятилетками.

 

       ЭШ: Что ты имеешь в виду?

       Дольф Лундгрен: Планирую на 5 лет вперед. Мне кажется, этого достаточно. Когда ты думаешь о вопросах, куда твои дети пойдут учиться или покупать ли тебе недвижимость, то 5 лет выглядят вполне разумным временным периодом. Чем я буду заниматься через 5 лет? Ну, через 5 лет, мне кажется, что я все еще буду сниматься в кино. Сколько сейчас Клинту Иствуду?

 

     ЭШ: 82, кажется.

     Дольф Лундгрен: Так ему было (длинная пауза) 54 в 1984. Он был в моем нынешнем возрасте в 1984, когда я тусил в Нью Йорке с Грейс Джонс, скрывая стволы за пазухой и не имея ни малейших мыслей о том, что делать дальше по жизни. В то время я даже не мечтал быть актером. Но с тех пор снялся уже в 50 фильмах. Он был тогда в моем возрасте. И он все еще снимается. Он сделал ряд восхитительных фильмов с тех пор, одних из лучших.

 

     ЭШ: Это дает тебе надежду?

     Дольф Лундгрен: Да, это дает потрясающую надежду. Может быть, я не буду делать сальто в 82. Может быть, не буду прыгать с движущихся поездов, бегать без рубашки и строчить из пулемета. Но если я смогу делать фильмы, в любом качестве, то буду счастлив.

 

  • Автор: Эрик Шпицнагель, 15/08/2012
  • Перевод: http://i-pump.ru/

Понравилось? Поделись с друзьями!

Рекомендуемые материалы

Top